Фото: NRK / Stian Sørum Røkenes

Бесправные люди

Траулер с покойником на борту. Так назвали новостные издания в декабре 2020 года российское судно, прибывшее к берегу Норвегии. Человек заболел, а должного лечения не было больше двух недель.

Как узнал СеверПост, история – не нонсенс. Опасность для рыбаков в Баренцевом море несут не только поломка корабля или шторм, но и болезни. И в некоторых случаях, как бы родственникам ни хотелось, найти виноватого невозможно.

В чем дело?

Люди, которые провожают своих отцов и мужей в море, ждут их обратно живыми и здоровыми. А в случае ЧП - хотят справедливости.

Так в СеверПост обратилась жительница Владимирской области. Она рассказала, что ее 67-летний брат Равиль Сатаров работал на борту судна «Ома», порт приписки которого Мурманск.

Он сообщил сестре и своему другу, что плохо себя чувствует и у него все признаки ковида. Это было в начале декабря.

«Он 6-го числа болел, а у них (у экипажа траулера – ред.) улов шел», - сказала сестра погибшего Раиса. Она винит руководство экипажа в том, что судно не направили к берегу. Рыбалку продолжили.

В итоге пришвартоваться все же пришлось. Человек скончался 18 декабря. А 21 декабря судно вынуждено было встать у берега Норвегии.

По данным норвежских властей, к тому времени на траулере болела половина экипажа.

Больше всего сестру погибшего интересует, было ли заведено уголовное дело. Ведь ее брат болел долго – это подтвердили и его давние друзья.

«Он звонил нам последний раз 3 декабря. Говорил, что плохо себя чувствует. Что поднялась температура и слабость», - сказала о погибшем еще одна жительница Владимирской области. Она и ее муж дружили с погибшим и созванивались постоянно.

После этого Равиль Сатаров трубку не брал, о его смерти родственникам сообщил представитель рыболовецкого колхоза.

Мертвец – не наш

Первыми и единственными официальными лицами, которые обнародовали сообщение об инциденте, стали чиновники из норвежского города Бергена.

Представители иностранного муниципалитета отчитались о прибытии траулера сразу, 21 декабря. Они однозначно подчеркнули: один из членов экипажа мертв, и он скончался не в гавани.

В Бергене также рассказали, что в день прибытия траулера на борт зашли медики и сделали россиянам тест на коронавирус. У 18 человек из 34 он показал положительный результат. Эти моряки вынуждены были оставаться на борту, сходить на берег власти Норвегии им запретили до выздоровления.


Фото: СеверПост / Александр Логинов

Тем, у кого тест был отрицательный, можно сказать, повезло – они отправились на изоляцию в отель во Флесланде, о чем сообщил директор гавани Джонни Брейвик.

СеверПост несколько раз выходил на связь с представителями правоохранительных органов. Следственный комитет и прокуратура ответили, что таким делом они не занимались.

Обычно расследованием гибели людей в море занимается следственное управление на транспорте. Там сверились с данными и сказали, что абсолютно никакой информации об инциденте нет, а значит, смерть не была признана криминальной.

В Управлении на транспорте МВД России по Северо-Западному федеральному округу на сегодняшний день не дали никакого ответа.

«То, что человек умер от болезни, это подтверждается медицинскими документами», - уверена юрист сельскохозяйственного производственного кооператива рыболовецкого колхоза «Мурман».

По словам специалиста, организацию правоохранительные органы проверили и в отношении сотрудников уголовного дела нет.

«Действия капитана все оправданы, действия команды тоже все оправданы на тот момент», - сказала юрист. Она также отметила, что в СМИ прозвучала информация о сопутствующих заболеваниях умершего моряка.


Фото: СеверПост / Александр Логинов

Однако в компании не назвали имя капитана, и вопрос, почему траулер не был приведен в порт раньше, остался открытым. Представитель колхоза, не раскрывая подробности, сказала, что на тот момент это сделать было невозможно.

«Ни один руководитель не будет намерено рисковать жизнью сотрудника, - уверена юрист. – Никто не будет возить больного человека на борту судна».

По ее словам, если б было возбуждено уголовное дело, компанию проинформировали бы.

Никуда не деться

Чем объяснялось решение не заходить в порт в декабре 2020-го, рыболовецкий колхоз объяснять отказался. Но похожую трагическую историю, произошедшую в 2017 году, СеверПост рассказала и жительница Мурманска.

«Мой папа ушел в рейс после операции. В рейсе у него случился рецидив, ему становилось хуже и хуже. Он сильно похудел», - сказала мурманчанка.

Ее отец до последнего трудился в мурманской рыболовецкой компании, промысел не останавливали. Поняв, что северянин угасает, его сосед по каюте, уговорил капитана идти к берегу.

В итоге высадили больного на Фарерских островах. Но там врачи сказали, что лечить уже поздно.

«Рыболовецкая компания купила папе авиабилеты домой. Он так похудел, что не был похож на фотографию в паспорте. Европейские пограничники не хотели пускать его в самолет. В Мурманске отца положили в больницу, но после операции он умер, не приходя в себя», - рассказала северянка.

Она предполагает, что ее отец, возможно, мог выжить, если бы получил медицинскую помощь вовремя.

На вопрос, как обстоят дела с правами заболевших моряков на российских судах, СеверПост ответила представитель Российского профсоюза моряков Ирина Устюменко.

По ее словам, решение об эвакуации должен принимать капитан.

«Траулеры и рыбаки – это настолько бесправные люди, что (начальство – ред.) может и отказать», - отметила Устюменко.

Она рассказала, что не всегда есть возможность быстро зайти в порт. В 2020-ом большое влияние имели ковидные ограничения.

«И такие случаи до сих пор происходят из-за ограничений по ковиду. Отказывают даже в срочной медицинской помощи», - сказала представитель профсоюза.

Она привела пример, когда российского моряка ударил инсульт, счет шел на часы, а чтобы его эвакуировали, потребовалось четверо суток. Власти Индонезии не хотели пускать больного на берег из-за ковидных ограничений.

«Рыбаки часто к нам обращаются. Грубо говоря, их не защищает ни один международный какой-то акт, конвенция, - отметила представитель профсоюза. - Они настолько бесправные».

Все эти истории кажутся похожими на первый взгляд. Но каждая из них это очень личное и болезненное переживание для людей, не дождавшихся своего родного человека из рейса. Не найдя виноватого, остается признать, что профессия рыбака и сегодня остается трудной и опасной и, видимо, будет такой еще долго.