Фото: СеверПост / Нармина Титова

Мамино горе

С января по октябрь 2024 года в Мурманской области родились 4298 малышей. Младенческая смертность составила 20 человек. Это дети, которые умерли в первый год жизни. Меньше, чем полпроцента. Но такая страшная цифра для тех, кто столкнулся с горем. Тяжелее всего мамам, им помощи ждать практически неоткуда. Почему так – разбирался СеверПост.

 

Первая история

Здоровых детей в Мурманской области рождается гораздо больше, чем больных или с отклонениями в здоровье. Статистика даже в сравнении с другими регионами России далеко не самая худшая. Однако практически каждая трагедия, независимо от обстоятельств получается громкой.

В начале этой недели информационное поле всколыхнула новость о смерти новорождённой девочки в мурманском перинатальном центре.

Мама обвинила врачей в гибели новорождённой дочери. Девушка утверждает, что ей отказали в кесаревом сечении и заставили рожать самостоятельно, несмотря на маленькое раскрытие, узкий таз и крупного ребёнка. Следком и прокуратура после этого заявления начали проверку. История даже попала на контроль к Бастрыкину.

В региональном Минздраве комментировать эту ситуацию предсказуемо не стали. Медики не могут разглашать детали, связанные со здоровьем пациентов, обсуждать их публично из-за медицинской тайны.

При этом в министерстве уточнили, что вся помощь следственным органам  будет оказана, а материалы для проведения проверки переданы. И это тоже предсказуемо, следком подобные случаи с младенческой смертью проверяет всегда.

 

Боль на всю жизнь

Женщину в соцсетях горячо поддержали. Северянки начали рассказывать собственные трагические истории.

Одна из собеседниц агентства сообщила, что поступила в роддом с бессимптомной инфекцией, на которую никто не обратил внимания. Также врач не обнаружил плацентарную недостаточность, в итоге её малыш умер из-за гипоксии.

Женщина отмечает, что перед ней не извинились и не высказали никакого сочувствия. Да и помощь психолога предложили не сразу.

«Я два дня находилась в отделении, где плачут детки, в окно я видела, как мужья встречают своих жён с детьми. Это очень тяжело. Я от помощи их психолога отказалась, посчитала что он мне ничем не поможет, да и уже побыстрей хотелось уйти с этого места», - поделилась переживаниями мурманчанка.

Ещё одна собеседница договаривалась о платных родах с конкретным врачом, которая в итоге на роды не осталась. В процессе медики давили на живот, что делать было нельзя.

Ребёнка вытаскивали вакуумом, у малыша был повреждён позвоночник. И сейчас ребёнок наблюдается у невролога и принимает серьезные препараты по рецепту.

Четвёртая девушка рожала весной 2024 года. Из-за состояния здоровья ей сделали плановое кесарево. Ребёнка выписали с пониженными тромбоцитами, а у самой мамы через месяц открылось кровотечение. В матке оставили кусок плаценты, рассказывает женщина.

У следующей собеседницы ребёнок умер из-за внутриутробной инфекции. Родителям стоило больших трудов забрать тело малыша, по их словам, их заставляли подписать отказ от ребёнка.

Женщина обратилась в Следственный комитет, дело скиталось по Мурманску почти три года, затем его закрыли. Сейчас оно вновь открыто. А родители в итоге усыновили мальчишку из дома малютки.

Подчеркнём все эти истории не одного года. В статистике родов это единичные случаи, но травму, которую они нанесли, пережить очень непросто. Как сказала одна из северянок, «это боль на всю жизнь».

Обращает на себя внимание, что вне зависимости от того, считает ли сама мама виноватыми в трагедии врачей очень часто роженицы жалуются на отсутствие нормальных объяснений и хамское отношение со стороны медперсонала.

Кому-то молчаливо отказали в кесаревом сечении, кому-то вообще выдали грубые фразы типа «Не реви, молодая, матка на месте, родишь ещё» или «Не расстраивайтесь, такое бывает».

 

Юридический аспект

«С виной врачей чаще всего всё не так однозначно», - таким мнением с СеверПост поделился один из мурманских адвокатов. В силу рода профессиональной деятельности своё имя он попросил не называть, зато высказался предельно откровенно.

«Если говорить о «делах врачей», то работать с ними не любят ни адвокаты, ни следователи. Реальная составляющая чаще лежит в медицинской плоскости, в узкоспециальных знаниях, документы первоначально лежат в самом медучреждении. Работать с этим очень сложно, вердикт из разряда виноват или не виноват врач, часто не может дать даже специализированная экспертиза. Это страховая при желании вынесет замечания почти везде, доказать конкретную вину – совершенно другое. И это притом, если в деле что-то реально есть», - пояснил юрист.

И наличие каких-либо врачебных ошибок в подобных случаях можно предполагать только при железобетонных фактах, но никак не со слов матери, только что пережившей трагедию.

«В практике сталкивался с родителями, которые требовали наказать медучреждение, врачей, Минздрав, следователей, которые никак не хотят работать… На деле, это были люди в состоянии сильнейшего стресса», - пояснил адвокат.

При этом юрист подчеркнул, что в его практике были и обратные случаи, когда вину приходилось доказывать вопреки всем обстоятельствам.

 

Изменить систему

Как бы то ни было, в массиве историй, которые собрали журналисты агентства, отношение родителей к врачам тоже разное. Кто-то требует наказания для медиков даже спустя годы. Кто-то смирился с потерей. Кто-то произошедшее считает стечением обстоятельств. Но все собеседницы обращают внимание на то, что система помощи именно семьям при потере ребёнка не выстроена должным образом.

Мамы открыто говорят, что нормальной психологической помощи в государственных медучреждениях нет, кто-то даже признается, что думал о суициде.

С тем, что систему нужно развивать согласна и педагог-психолог, перинатальный психолог мурманского муниципального Центра психолого-педагогической, медицинской и социальной помощи Наталья Барашкова.

«Медицинская помощь и сопровождение, которую женщина получает во время беременности, - это очень важно и ценно. Женщина во время беременности как будто вырвана из контекста жизни и развития личности и ограничена временными рамками. И это, как я вижу, проблема не только нашего региона. Отсутствует в принципе комплексная помощь семье от момента замысла стать родителями до рождения ребёнка, а при трагедии, в случае потери малыша, остро необходимо дальнейшее психологическое сопровождение семьи. Первичную профилактику нарушений в развитии личности ребёнка, его физиологического здоровья, детско-родительских отношений я вижу, как раз через оказание системной помощи семье на стадии формирования замысла о родительстве», - отметила специалист.

Она объяснила, что перинатальная утрата - потеря беременности на любом сроке, а также гибель ребёнка до, во время и после родов - сочетает физическую утрату самого малыша и символическую утрату - потеря образа себя как родителя, потеря своего будущего с этим ребёнком. Именно поэтому она настолько болезненна.

«Сочетание этих двух утрат оказывает наиболее сильную реакцию на психику человека. Следует отметить, что, когда родитель не держал ребёнка на руках, не видел его, не ухаживал за ним, это может не восприниматься в обществе как утрата. Но это совсем не так, поэтому отреагирование ситуации потери требует определенных действий и времени, в течение которого человек горюет. Горе – это естественный процесс, сопровождающий утрату. Перинатальная утрата требует профессионального сопровождения специалиста в области психологии, перинатальной психологии», - подчеркнула Барашкова.

Она отметила, что в психологии существует периодизация проживания горя, однако в проживании перинатальной потери наблюдаются перескакивание с одной стадии на другую, возвраты, застревания и хождения по кругу, поэтому точных сроков восстановления прогнозировать невозможно, так как каждый человек и семья переживает потерю индивидуально.

Наталья Барашкова рекомендовала семьям, переживающим горе, обращаться к профессиональным специалистам в области психологии, перинатальной психологии в медицинские учреждения города, в Центр психолого-педагогической, медицинской и социальной помощи (улица Баумана, 1), либо к частным специалистам.

Сами же мамы дополняют этот список фондом «Свет в руках».