Фото: ТАСС / Евгений Халдей и из архива Рябковых

История ложки

Начальник грузового двора станции Мурманск Василий Фомич Гольцов пережил войну. Пережил самую страшную бомбёжку Мурманска 18 июня 1942 года, когда прямо в земле испеклась картошка, которую мурманчане сажали во дворах. Но умер он спустя всего пять лет после Победы. Ему тогда было всего 35 лет. И ни внуков, ни правнуков, ни праправнуков он, конечно, не застал. Но вот они, его потомки, помнят о нём и хранят множество историй про своего героического деда.

 

«Настоящий железнодорожник»

 

Инженер-майор службы движения Василий Фомич Гольцов жил на первом этаже железнодорожного дома 12 (сейчас это дом 8) на улице Карла Маркса в Мурманске. В настоящее время на месте его тогдашней квартиры магазин.

По свидетельству коллег, он был настоящим железнодорожником, что тогда включало в себя следующие качества: железную волю, дисциплинированность, энергичность и «рукастость» - умение абсолютно всё чинить и исправлять своими руками.

О нём несколько раз писали и в газетах, отмечая его положительные качества и вклад в работу. А иногда и он сам писал в газеты большие статьи про специфику своей работы. Например, в издававшейся тогда газете «Заполярный Гудок» вышла его статья.

Когда началась Великая Отечественная война, ему было 27 лет. Грамотному и энергичному молодому человеку доверили один из самых сложных и ответственных участков – организацию грузовой работы на станции Мурманск, обеспечение бесперебойной погрузки и отправки грузов, получаемых по ленд-лизу.

Василий Гольцов просился на фронт, но его не пускали. Говорили: «На фронте то, конечно, легче! А вот тут, кроме тебя, никто не справится!» Его фронт был на станции, в огне, под бомбами.

В годы войны на рабочих местах в Заполярье погибли 82 железнодорожника, а ему повезло остаться в живых. И награды его, полученные вроде бы и не на фронте – вполне боевые: орден Красной Звезды, медали «За оборону Советского Заполярья», «За победу над Германией» …

 

Чёрный день календаря

 

Как и у многих других мурманчан тех лет, его жизнь поделилась на две части «до 18 июня 1942 года» и «после». Единственным молчаливым свидетелем жизни «до» стала стальная суповая ложка, которую он потом хранил как бесценную реликвию.

Утро 18 июня 1942 года казалось таким же, как и многие другие. Мурманчане спешили по своим делам, не подозревая, что спустя несколько часов на дома обрушится огненный шторм, а город, который они знали, строения, улицы, почти весь тогдашний Кировский район - исчезнет за один день.

Это был день самого разрушительного за войну налёта авиации врага. В этот день фашисты тремя волнами сбросили на город более 12 тысяч бомб – фугасных и зажигательных.

В условиях разрушенного водопровода и жаркой ветреной погоды пожарные и бойцы отрядов местной противовоздушной обороны были бессильны перед пожарами в практически полностью деревянном городе. Очевидцы вспоминали, что горела даже земля, а от жара пожарищ испеклась картошка, которую мурманчане сажали во дворах.

В один день было полностью уничтожено более 600 домов.

Василий Фомич Гольцов, заведующий грузовым двором станции Мурманск, в тот июньский день находился на станции и вместе с другими железнодорожниками очень хорошо видел, как горит Кировский район Мурманска. Люди смотрели, как сгорают их дома, и продолжали работать.

В годы Великой Отечественной войны самый северный участок тогда Кировской (а ныне Октябрьской) железной дороги был, без всякого преувеличения, стратегически важным. От эффективности работы мурманских железнодорожников, обеспечивавших своевременную доставку танков, самолётов, боеприпасов и других военных грузов, поступающих по программе ленд-лиза от союзников, напрямую зависела обстановка на фронте.

Последний раз закрыть за собой дверь

 

«Встал, привёл себя в порядок, закрыл за собой дверь, пошёл на работу. Когда же после рабочего дня вернулся домой, то увидел, что квартира выгорела полностью. То есть, не осталось вообще ничего из того, что могло сгореть или расплавиться», - рассказывает внук Гольцова Василий Рябков.

«Посуду дед хранил в плите. Заглянул в неё, может, хоть там чего осталось? Но даже тарелки не выдержали высокой температуры: красные каёмочки стали чёрными, а сами тарелки от жара полопались. Всё, что осталось целым из всего имущества, – это один-единственный предмет. Вот эта самая стальная ложка. Хотя и на ней остались следы от того пожара».

Ложка была простой, без каких-либо изысков, характерной формы, которую имели столовые приборы в 30-40-х годах. Огонь и жар 18 июня 1942 года оставил на ней хорошо заметный, нестираемый, специфический след, который оставляет огонь на металле.

«С этой ложкой дедушка мой отправился обратно на станцию. Там ему, как и многим другим, предоставили временное жилье. Ну, как жилье? Землянку! И уже только после войны, в 1947 году, дед получил новую квартиру на этой же улице, в одном из этих двух железнодорожных домов, в доме 10 (в наше время - это дом 6/1 на Карла Маркса)», – добавляет Рябков.

Василий признаётся: «Я всё детство ел только этой ложкой, с огромной гордостью, всем встречным-поперечным про неё рассказывал.  Даже когда летом выезжал на отдых, всегда брал её с собой и всячески берёг, тогда уже понимая, что она - настоящее сокровище».

Отметим, эта ложка уже успела несколько раз побывать экспонатом различных выставок, лежала в витрине Мурманского областного краеведческого музея, на временной экспозиции, посвящённой трагическим событиям 18 июня 1942 года.

«Очень надеюсь, что мои дети её сохранят, и потом, в свою очередь, передадут её своим детям», - говорит Василий.

 

Победа, о которой мы помним

 

После войны на квадрате, ограниченном проспектом Ленина, улицами Карла Маркса, Челюскинцев, Володарского, в Мурманске хотели развернуть огромный музейный комплекс в память о Великой Отечественной войне.

Этот проект не был реализован, но памятником войне стали сами каменные довоенные здания в центре заполярной столицы – живые памятники истории, у которых, если снять краску после недавнего капремонта, на кирпичах будет видна копоть от пожаров и «шрамы» новой кладки в тех местах, где старая разрушилась от взрывов в те суровые годы. Эти здания - немые свидетели подвига поколения, опаленного войной.

Сейчас в Мурманске каждый год 18 июня отмечается особый день – День стойкости и мужества мурманчан. Этому дню посвящены памятники, книги, фильмы, аудиоэкскурсии. Давайте никогда не будем забывать о том, что наш город – действительно Город-Герой. И героем был каждый, кто жил и трудился в военном Мурманске.

«Нам повезло, мы застали это военное поколение, мы их видели, слышали, - рассказал Рябков, - Помню, в школе у нас все учителя заболели, и нам на замену поставили совсем старенькую учительницу, она уже на пенсии была, её упросили выйти. За окном было тихо, но вдруг с рёвом проехал грузовик. И тогда она вдруг рассказала нам про то, чего дети в военном Мурманске боялись сильнее всего. Оказывается, не взрывов, не воя сирен. Они боялись - тишины и звука автомобильного мотора в этой тишине. До дрожи боялись. Был приказ: в городе после бомбёжек «не должно быть ничего, что могло бы деморализовать население». И вот, как только стихал вой сирен и гул вражеских самолётов, но люди из бомбоубежищ ещё не вышли, - тут же по улицам быстро проносилась машина. В нее быстро грузили погибших, закидывали фрагменты тел, и все дети знали, что это за машина, зачем она, но никто не говорил про неё вслух. И все боялись её сильнее всего»...