Фото: СеверПост, ВКонтакте / Детская больница | Мурманская область

Попутали активность с эффективностью?

После нескольких резонансных событий предвыборной кампании в Мурманской области хочется задаться вопросом: должна ли работа депутатов областной Думы включать хотя бы минимальную попытку разобраться в ситуации перед раздуванием костра пиара и веерной рассылки возмущенных запросов? В общем не подменяют ли некоторые народные избранники в пылу предвыборной кампании активность эффективностью?

Запрос вместо проверки

Возьмём свежий кейс с депутатом от «Справедливой России» Александром Макаревичем. Одна жалоба мамы — и депутат мгновенно мобилизует тяжёлую артиллерию: запросы федеральному министру здравоохранения, региональному прокурору, трудинспекции, лидеру фракции в Госдуме…. Масштаб впечатляет.

Во все стороны летит депутатский аларм по поводу того, что детей «нагло лишают социальных гарантий». В посте с требованием максимального репоста много эпитетов о несправедливости и произволе. Если продраться через них, то в сухом остатке остается жалоба мамы девочки с ограниченными возможностями здоровья Елены (в отличии от депутата редакция «СеверПост» не будет раскрывать персональные данные женщины, находящейся в непростой жизненной ситуации – Ред.).

Ссылаясь на нее, депутат сообщает, что реорганизация «Центра реабилитации для детей с патологией нервной системы» в Апатитах привела к тому, что «условия труда и его и оплата ключевых специалистов Центра резко ухудшились» (орфография депутатского запроса сохранены – Ред.)

Ещё несколько утверждений из запросов Макаревича:

«Заявительница сообщает, что медицинским работникам Центра (в том числе реаниматологам) сократили продолжительность дополнительного оплачиваемого отпуска за работу во вредных условиях труда».

«Непродуманные действия в рамках оптимизации привели к тому, что высокопрофессиональные специалисты увольняются, покидая регион, к примеру, один из ведущих специалистов центра – Татьяна Николаевна Левчук».

Стоит отметить, что Александр Макаревич во всех утверждениях перекладывает ответственность на маму особенного ребёнка, используя стандартные обороты «как указывает заявительница», «заявительница сообщает». При этом о том, откуда маме пациента стали известны причины увольнения сотрудников и кадровая информация о якобы ухудшенных условиях труда, депутат не раскрывает.

Видимо из-за того, что как в старом анекдоте «мопед не мой, я только объявление разместил», депутат не напрягается проверить факты, изложенные заявительницей или хотя бы орфографию запроса.

Что на самом деле?

Что происходит далее? После депутатских панических запросов все инстанции обязаны запустить проверку и, продираясь через дебри претензий некой заявительницы, дать парламентарию исчерпывающий ответ. Подготовить и подписать его обязана собственно руководитель Детской областной больницы, в ведении которой теперь находится апатитский Центр Екатерина Сулима (копия ответа на запрос прокуратуры имеется в распоряжении редакции «СеверПост»).

Тут как раз и есть тот разбор полетов, который депутату Макаревичу стоило провести до запуска паники.

Начнем с того, что должности «реаниматолог» в штате центра нет вообще. Сократить продолжительность отпуска несуществующему специалисту, согласитесь, просто нереально.

С кадровой катастрофой тоже всё неоднозначно. После реорганизации из центра действительно уволилась одна медсестра, именно её фамилию приводит депутат со ссылкой на заявительницу. Более того причиной прекращения трудовых отношений женщина действительно назвала переезд в более южный регион, где она купила квартиру. Впрочем, для Севера это достаточно типичная ситуация.

Есть в ответе еще несколько моментов. Так, например, зарплаты сотрудников (кроме зарплат мифических реаниматологов) не снижались, условия не ухудшались, а у части сотрудников даже выросли после плановой СОУТ.

К слову, ни заявительница Елена, ни «угнетённый» персонал жалоб и претензий руководству больницы не отправлял.

Получается классическая схема: сначала создаём инфошум, потом шлём запросы, потом ждём, пока чиновники тратят рабочее время на ответы, и только потом — если повезёт — проверяем, «а был ли мальчик?».

В сухом остатке то, что на юридическом языке называется «распространение недостоверных сведений, порочащих деловую репутацию». Вот только даже, если Сулима предъявила бы это Макаревичу, он всегда «по схеме мопеда» мог бы переложить ответственность на маму особенного ребёнка Елену.

«Поддерживаю озабоченность»

Второй пример — депутат от КПРФ Александр Клементьев. Он 3 сентября в день памяти жертв Беслана «озаботился» металлодетекторами в школах. Тоже не сам, а изящно сославшись на «заявительницу», маму ученика школы №1 в Мончегорске.

Интересно, что в посте Клементьева в отличие от Александра Макаревича отражена предварительная работа. Все ответственные ведомства сообщили ему, что рамки установлены в соответствии с ФЗ-35, сертифицированы Роспотребнадзором, не представляют опасности для учеников и сотрудников. Более того, наличие в школах определено здравым смыслом базовой логикой антитеррористической защищённости.

Однако полученные ответы не убедили народного избранника, который заявил, что «разделяет озабоченность родителей», рамки «просто пиликают» и «почему нельзя выходить мимо?»

Ищите женщину

Есть ощущение, что спам-запросы как имитация деятельность активизируются в предвыборный период у тех кандидатов, которые не могут показать реальные дела. Депутат в максимально щадящем режиме пересказывает жалобу кого-то из жителей, направляет запросы, постит их «с максимальным репостом» и всё. Дело сделано.

Получается, что тут самое главное найти кого-нибудь недовольного и получше раскрутить? Желательно ещё и адресно правильно недовольного – Екатерина Сулима, например, оппонент Александра Макаревича. Они баллотируются по одному округу. Случайно, видимо, совпало.

P.S.

Безусловно, депутат не обязан быть экспертом в медицине или физике металлоискателей, но может быть его хотя бы обязать проверять первичные данные перед тем, как подключать федеральные ведомства к локальной истории. Когда запросы заменяют анализ, а паника становится инструментом пиара, страдает не только репутация института парламентаризма, но и работа тех, кто вынужден тратить ресурсы на разбор непроверенных запросов.

Прежде чем строчить запросы Мурашко, откройте штатное расписание, а перед тем, как требовать убрать рамки в день памяти Беслана — почитайте закон о противодействии терроризму. Иначе «забота о народе» быстро превратится в заботу о собственных охватах. При чём чем громче крик, тем выше охваты.